Введение На всех этапах развития экономической науки особое внимание всегда уделялось разработке категории эффективности как одного из ключевых понятий данной отрасли научного знания. За последние 15 лет, как отмечают М. Найджми, М. Этебари и С. Эмами, наблюдается значительная интенсификация научного поиска в этом направлении [1]. Так, по данным Б. Марр и Г. Шиума, с 1994 по 2002 гг. каждые 5 часов появлялись статья или доклад, посвященные проблемам эффективности управления [2]. Причем, по мнению авторов, количество публикаций по данной проблематике продолжает расти с каждым днем. Это приводит к генерации различных моделей, механизмов и методологий анализа содержания категории эффективности практиками, консультантами и учеными [1]. В этих условиях многие исследователи не оставляют попыток обосновать необходимость унификации подхода к ее определению (см., например, [3, с. 23; 4]). Однако, на наш взгляд, неоднозначность герменевтики категории эффективности объективно обусловлена стадиями развития науки в целом. Известно, что в историческом развитии науки выделяют три этапа: классический, неклассический и постнеклассический. Как отмечает В. С. Степин, критериями их различения выступают: 1) особенности системной организации объектов, осваиваемых наукой (простые системы, сложные саморегулирующиеся системы, сложные саморазвивающиеся системы); 2) присущая каждой стадии система идеалов и норм исследования (объяснения, описания, обоснования, структуры и построения знаний); 3) специфика философско-методологической рефлексии над познавательной деятельностью, обеспечивающая включение научных знаний в культуру соответствующей исторической эпохи [5]. Именно особенности их проявления, характерные для каждого этапа эволюции научного знания, определяют траекторию развития концептуальных и методологических оснований в конкретной области научного знания. Далее покажем, каким образом дифференциация подходов к герменевтике категории эффективности детерминирована этапами эволюции научной мысли. Начнем с первого - классического этапа развития научного знания. Особенности исследования категории эффективности на классическом этапе развития научного знания Известно, что на первом, классическом этапе развития науки основными объектами исследования были простые системы, категориальная сетка описания которых лежала в основании механической картины мира. Понятие причинности в этом подходе редуцируется к лапласовской детерминации, а пространство и время рассматриваются как нечто внешнее по отношению к системе. Ссылки на ценностно-целевые структуры познания, согласно классическим нормам, не должны фигурировать в процедурах описания и объяснения, т. к. это противоречит идеалам объективности знания. На данном этапе развития научного знания было возможным только одно истинное теоретическое описание объекта [5]. Все это определило, как отмечает Х. Уэрта де Сото, развитие «редукционистского представления об эффективности, связанного исключительно с идеей сохранения, максимизации результата и минимизации потерь (известных или данных) экономических ресурсов» [6]. Данный подход содержится в трудах Д. Рикардо, Л. Вальраса, С. Рейтеру, Ф. Тейлора и др. Так, Д. Рикардо, который, как отмечают многие исследователи, придал категории эффективности статус экономической, оценивал эффективность капитала как отношение результата к определенному виду затрат [7]. Подчеркнем, что с позиции современных исследователей в данном контексте уместнее говорить об экономичности (efficiency), а не эффективности (effectiveness) (cм. подробнее об этом в [8-10]), т. к. нивелируется аспект результативности, который является необходимым условием достижения заранее поставленных целей. Следует также подчеркнуть, что термин «эффективность» только в значении результативности, т. е. без соотнесения с затраченными ресурсами, получил свое развитие в трудах В. Петти и Ф. Кенэ, которые использовали его для оценки влияния различных правительственных или частных мер на процессы оживления или, напротив, торможения экономической жизни [7]. Заметим, что в этом подходе не акцентируется внимание на объеме ресурсов, использованных для достижения поставленной цели, который является одним из критериев эффективности (effectiveness) (см. подробнее, например, в [11, 12]). Далее приведем определение категории эффективности, содержащиеся в трудах Л. Вальраса и являющееся классическим примером, который отражает воздействие инструментария механической физики на исследование экономических явлений и процессов. Напомним, что общее экономическое равновесие определялось им как состояние, при котором эффективное предложение и эффективный спрос на произведенные услуги уравниваются на рынке услуг, эффективное предложение и эффективный спрос на продукты уравниваются на рынке продуктов, а рыночная цена равна издержкам производства, выраженным в произведенных услугах. Это состояние является, согласно идеям Л. Вальраса, результатом рационального поведения суверенных индивидов, оптимизирующих свои целевые функции полезности или стремящихся к получению максимального результата. Оно достигается сразу, одновременно на всех рынках действиями всех обособленных рыночных субъектов [13, с. 28]. Таким образом, можно утверждать, что модель общего экономического равновесия Л. Вальраса, имеющая и математическое представление, описывает самоорганизующийся механизм функционирования рыночной экономики как простую систему, в которой динамика элементов полностью определяет характер динамики всей системы, т. е. ее можно последовательно редуцировать к элементам системы и их связям (подробнее о свойствах простых систем см. в [5, 14]). Особенности исследования категории эффективности на неклассическом этапе развития научного знания Развитие понятия эффективности посредством толкования категории оптимума в духе механистического детерминизма, содержащееся в трудах Л. Вальраса, продолжилось на неоклассическом этапе развития научного знания, основными объектами исследования которого становятся сложные саморегулирующие системы, причинность в которых с учетом стохастического характера взаимодействий в подсистемах и гомеостатичности дополняется идеями «вероятностной» и «целевой причинности». Как подчеркивает В. С. Степин, коррелятивно новому типу исследуемых объектов формировалась новая интерпретация идеалов и норм науки. Стало возможным существование нескольких теоретических описаний одной и той же реальности, содержащих элементы объективно истинного знания. Соответственно, на данном этапе в науке происходит осмысление взаимосвязи между онтологическими постулатами науки и характеристиками метода, при помощи которого исследуется объект. В связи с этим принимаются такие типы объяснения и описания, которые в явном виде содержат ссылки на средства и операции познавательной деятельности (принцип наблюдаемости), а также выяснение связей между новой и предшествующими теориями (принцип соответствия). Именно поэтому, в отличие от классических образцов, представление об экономической эффективности в рамках экономической теории благосостояния было связано: 1) с возможностью использования «межличностных сравнений полезности и метанаучных ценностных суждений» (подход Пигу) [6, с. 6], согласно которому экономическая система достигает максимальной эффективности тогда, когда предельная полезность всех факторов выравнивается, а для этого необходимо перераспределять доход до тех пор, пока все экономические агенты не станут получать от последней имеющейся в их распоряжении денежной единицы одинаковую полезность; 2) с использованием постулатов квантово-релятивистской физики1, одним из методологических принципов которой является принцип относительности2 (подход Парето): экономическая система находится в состоянии эффективности, когда ничье положение нельзя улучшить без того, чтобы при этом не ухудшилось положение кого-то другого. Далее данный критерий эффективности уточнялся и совершенствовался (подход Калдора - Хикса, уточнение Т. Ситовски, А. Бергсона и П. Самуэльсона, К. Эрроу, дополнение к критерию Калдора - Хикса Р. Зербе, подход А. Сена, М. Алле и др.). Однако, как отмечает О. С. Сухарев, «получить что-то новое, что прояснило бы проблему эффективности, пока не удалось» [16, с. 6]. На наш взгляд, это связано с тем, что, следуя обозначенному выше принципу соответствия, представления об эффективности фактически не выходят за пределы постулатов классической политической экономии, «из плоскости моделей, привязанных к равновесной точке, или отклонению от равновесия» [16, с. 6] и сводят «принцип экономической эффективности к сугубо технической проблеме максимизации (минимизации производственных ресурсов)» [6, с. 8]. Особенности исследования категории эффективности на постнеклассическом этапе развития научного знания Современный этап развития научного знания характеризуется как постнеклассический, одной из его особенностей становится его детерминированность объективной реальностью. Следовательно, ценности знания в постнеклассической науке сопряжены не с абсолютными истинами, а с их социальной значимостью [17]. Научное знание как логическая структура опирается уже не на природу, а на историю, ситуацию, контекст [18]. Этим объясняется, подчеркивает Г. Б. Клейнер, изменение содержания категории эффективности, которое «зависит от особенностей экономики, где изучаются эффективность принимаемой или господствующей парадигмы, цели исследования, точки зрения и многие другие факторы и условия»1 [19, с. 26]. В частности, «в России понятие эффективности менялось в соответствии с изменениями экономических условий, механизма хозяйствования, общестрановых и локальных целей и установок» [19, с. 26]. Акцентирование внимания на необходимости учета социальных параметров в развитии национальных социально-экономических систем предопределило включение социальных и этико-правовых аспектов в содержание категории «эффективность» (см. подробнее в [20]). С этих позиций концепция общего равновесия была переосмыслена представителями институциональной экономической теории с учетом влияния трансакционных издержек и институциональных структур на параметры экономической эффективности. К примеру, рассмотрение проблем экономической эффективности с учетом величины издержек спецификации (предоставления) прав собственности и/или издержек мониторинга (защиты) этих прав развивается в рамках институциональной концепции прав собственности. Минимизация трансакционных издержек как критерий экономической эффективности содержится в трудах Д. Норта, Р. Коуза, Т. Эггертсона, О. Уильямсона и др. Этико-правовые аспекты, отражающие концепт адаптивной эффективности, которая характеризует способность общества приспосабливаться к внешним переменам и окружению, нашли также отражение в трудах представителей институциональной экономической школы (Д. Норт, Р. Нельсон, С. Уинтер, Дж. Ходжсон, T. Бак и др.). Социальная эффективность как один из видов экономической (народнохозяйственной) эффективности выделяется О. С. Сухаревым. Под термином «социальная эффективность» он понимает «достижение социальных целей и продуктивность создания социальных благ и удовлетворения мериторных интересов общества» [21, с. 232]. Взаимосвязь принципов личной морали и эффективности рассматривается в работах Х. Уэрта де Сото [6]. Необходимость рефлексии научных концепций [5], достижения которых получены при постановке и решении практических задач, связанных с управлением, привела к расширению области ответственности субъекта познания [14]. В результате на современном этапе развития научного знания категория эффективности все чаще стала рассматриваться в качестве комплексного элемента системы управления. С этой целью в англоязычных работах для раскрытия данного аспекта эффективности употребляется термин «performance»2, который синтезирует категории «эффективность» и «результативность» ([23] цит. по источнику [24]) и одновременно обнаруживает взаимосвязь с производительностью посредством анализа ключевых целей достижения результативной деятельности ([25] цит. по источнику [24]). Кроме того, ряд авторов выделяют и другие компоненты эффективности в данном контексте. В частности, Д. С. Синк считает, что эффективность должна включать в себя следующие компоненты: 1) действенность (Effectiveness); 2) экономичность (Efficiency); 3) качество; 4) прибыльность; 5) производительность; 6) качество трудовой жизни; 7) внедрение новшеств ([26] цит. по источнику [8, с. 78]). Концепции эффективности как комплексной категории, отражающие состояние социально-экономической системы и позволяющие рассматривать эффективность в качестве объекта управления, получили развитие в трудах Г. Б. Клейнера, С. Н. Растворцевой, О. С. Сухарева и др. Заметим, что при рассмотрении эффективности через призму методологии управления особое внимание уделяется качеству, которое рассматривается как один из элементов эффективности (данный подход раскрывается в работах С. Н. Растворцевой, Д. С. Синка, М. С. Солодкой, Г. Б. Клейнера и др.). Кроме того, как показано в исследованиях О. С. Сухарева [21] и Е. В. Базуевой [27], в определенных случаях обоснованным является отождествление понятия эффективности и категории качества, отражающей сущностные характеристики объекта, совокупность его наиболее значимых свойств и способность удовлетворять определенные потребности и выполнять заданную функцию. Углубление дифференциации подходов к герменевтике категории эффективности на современном этапе развития экономической науки связано с усложнением объекта исследования - освоением сложных, саморазвивающихся систем, фундаментальными свойствами которых являются обязательный обмен с внешней средой энергией, веществом и информацией; непременное взаимосодействие (когерентность поведения) между компонентами системы, которое приводит к усилению (умножению) конечного результата [28]. Для их описания используют постулаты синергетики, что предопределило необходимость выделения в экономической теории 2-х видов эффективности: внутренней и внешней. Так, например, О. Романова под внутренней эффективностью понимает собственную оценку результативности деятельности экономической системы, ее производительность на основе соотношения ресурсов (расходов) и продукта (результата). Внешняя эффективность, по ее мнению, представляет собой структуру общественных нужд, уровень полезности продукта данной хозяйственной системы, склонность общества к потреблению или к накоплению [29]. Таким образом, внешняя эффективность предполагает взаимозависимость внутренней эффективности системы с внешней по отношению к данной системе средой. Данный подход частично был ранее реализован Г. Б. Клейнером при определении в качестве критерия эффективности институциональной системы ее целостности, предполагающей взаимозависимость качества институциональной и социально-экономической систем [30]. Однако, на наш взгляд, потенциал применения инструментария синергетики не в полной мере использован для описания и исследования особого типа взаимодействия между уровнями сложных саморазвивающихся систем, обеспечивающего перманентное перестраивание и появление новых типов обратных и прямых связей между ними, который является одним из ключевых параметров ее внутренней эффективности. Подробно реализация данного подхода на примере исследования внутренней и внешней эффективности иерархической системы институтов гендерной власти представлена в исследованиях Е. В. Базуевой. Необходимость соотнесения со степенью реализации имеющегося экономического потенциала социально-экономической системы и выделение на этой основе потенциальной и фактической эффективности, на наш взгляд, детерминирована изменением категории причинности как характеристики саморегуляции и воспроизводства саморазвивающихся систем, которая дополняется идеей направленности развития и связывается с представлениями о превращении возможности в действительность [5]. Данный подход получил развитие в трудах В. Е. Дементьева, Ю. В. Сухотина, Д. Тиса и др. Применительно к саморазвивающимся системам выявляются также новые аспекты категорий пространства и времени, которые объясняют появление в экономической науке критериев статической и динамической эффективности. Известно, что базовые принципы концепции динамической эффективности сформулировал Х. Уэрта де Сотто [6], который на основе критики стандарта «статической» эффективности обосновал необходимость ввода в экономический анализ принципов динамической эффективности. Динамическую эффективность, по его мнению, можно описать как способность экономической системы стимулировать предпринимательское творчество и координацию. Данные факторы определяют качественное развитие системы, обеспечивающее постоянный прирост производственных возможностей и обогащение имеющегося потенциала, ее способность выживать в меняющихся условиях. Заметим, что на необходимость учета оптимизации институциональных форм во времени неоднократно и настойчиво обращали внимание представители институциональной экономической теории (Д. Норт, О. Уильямсон, В. Полтерович, Х. Алонсо и К. Гарсимартина и др.). Отдельные положения концепции динамической эффективности получили свое развитие также в трудах Д. Норта, О. И. Уильямсона, А. Абеля, Н. Менкью, Л. Саммерса, П. Зикхаузера, А. Н. Асаула и др. Выводы В целом можно констатировать, что вектор современных исследований понимания эффективности сформировался в плоскости диалектического единства качественных и количественных характеристик в сложных саморазвивающихся системах, для которых определяющим признаком эволюции выступает качественное развитие, характеризующееся количественной определенностью. В более широком, глобальном смысле эффективность как детерминанта качества является сегодня определяющим элементом в толковании данного термина.